Балет «Талисман», созданный Мариусом Петипа и композитором Риккардо Дриго в 1889 году, исчез со сцены после 1926 года, когда его в последний раз представили в Ленинградском хореографическом училище. Тогда спектакль стал триумфом для юных Ольги Иордан и Алексея Ермолаева, чьи виртуозные исполнения заложили основы новой балетной эстетики XX века, где техника танца достигла новых высот.

Спустя сто лет Александр Мишутин, выпускник Московского хореографического училища и долгие годы работавший в Японии, решил вернуть балет к жизни. Используя сохранившиеся материалы (включая клавир из японских архивов), он отказался от реконструкции в духе современных реставрационных подходов и предпочёл путь творческой интерпретации, как это сделал Пьер Лакотт для «Дон-Жуана». Мишутин сократил либретто с четырёх до трёх актов, устранив излишнюю пантомиму, и сохранил ядро балетной драматургии: сюжет о любви между Нирити (дочерью богини) и магараджей Нуреддином, а также конфликт с покинутой им невестой Дамаянти, принцессой Дели.

Новая постановка опирается на наследие Петипа и других классических спектаклей: «Баядерка» Л. Минкуса для вдохновения этнических сцен, «Корсар» А. Адана для динамики ансамблей, «Дочь фараона» С. Араня для монументальности танцевальных построений.

Мишутин воссоздал «танцевальный марафон» из трёх актов, где кордебалет в полной мере демонстрирует свою выучку, а солисты берут на себя не только главные партии, но и корифейские роли. Это решение подчёркивает связь с традициями Петипа, где каждый артист должен быть универсалом.

Музыка Дриго, до сих пор ценимая за театральность и ритмическую насыщенность, стала ключом к успеху. Оркестр театра раскрывает её «обаяние забытых мелодий», напоминая, что композитор был мастером «музыки для тела» — где каждый аккорд подчёркивает движение и драматургию.

Постановка в Бурятском театре оперы и балета им. Г. Ц. Цыдынжапова сталкивается с парадоксом: современные зрители не интересуются сюжетом о любви к магарадже, но восхищаются «техническим мастерством» и «пластическим изяществом». Александр Мишутин, как и его японские коллеги, акцентирует внимание на «законах академического балета» — хореографические лейтмотивы, пантомимные схемы и структура сцен переработаны в единую партитуру движений, где «монотонность смягчается артистизмом».

Труппа театра создала спектакль, где «опыт преодолевает формальную технику». Артисты показали, что бурятский коллектив способен воплощать даже самые масштабные работы. Спектакль стал символом преемственности — как и «Красавица Ангара» 1959 года, он сочетает «национальные мотивы» с академической строгостью.

Александр Мишутин и Морихиро Ивата, увидев в «Талисмане» «тоску современности о прошлом», сделали спектакль метафорой культуры: то, что было забыто, может стать талисманом для возрождения интереса к классике. Как отмечал критик Игорь Корябин, это — «пример, как искусство может оживать благодаря смелым экспериментам».

«Талисман» сегодня — не просто ретроспективный проект, а «эксперимент на грани» : где старинная партитура Дриго сталкивается с современной хореографией, а труппа театра демонстрирует потенциал, способный вернуть балету место в московском репертуаре. Его возвращение — напоминание о том, что классика живёт, пока есть мастера, готовые её переписать.