Театр оперы и балета
Бурятский государственный академический
театр оперы и балета
им.н.а.СССР Г.Ц.Цыдынжапова
  1. Главная
  2. Новости
  3. Баярма Цыбикова. 15 лет на сцене

Баярма Цыбикова. 15 лет на сцене

Прима Бурятского театра оперы и балета Баярма Цыбикова – о жизни, искусстве, шансах и приближении финишной черты в карьере балерины. Сегодня, 29 марта, заслуженная артистка Бурятии исполнит для вас партию Китри в балете «Дон Кихот».

ЛАЙКИ – ЛАЙКАМИ, НО СЦЕНА ХАЛТУРЫ НЕ ПОТЕРПИТ

— 15 лет солировать на главной балетной сцене региона. Такой артист в идеальной вселенной обязательно должен быть звездой…

— Я сама по себе не публичный человек и никогда к публичности не стремилась. Лучше в зале лишний раз поработать. К тому же особенность современного мира такова, что надо уметь себя пиарить. Но я такой способностью не обладаю.  

— В масштабах страны даже совсем далекие от балета люди по крайней мере слышали о примах Большого или Мариинки, как с узнаваемостью в народе у солистки крупнейшего театра региона?

— Узнают ли меня на улице? Редко, но бывает. Может быть, узнавали бы больше, но я особо в публичных местах и не появляюсь. Вся моя жизнь: зал и сцена. Я же совмещаю с преподавательской деятельностью с 2006 года, вот и получается, что в 8 утра вхожу в зал сама порепетировать, потом в колледж к своим студентам и вечером домой. Хотя, конечно, сейчас время диктует свои условия. Надо хотя бы свою страничку в Инстаграм активно вести, но я в этом плане осталась в прошлом веке.

— Все-таки хочется верить, что лайки – лайками, но все равно сцена расставит по местам?

— Конечно. На сцене всегда видно твое к ней отношение. Она не терпит халтуры, вполноги, твою неготовность. Все заметно! 

— В общем, жизнь обычного человека, который после работы идет на рынок за молоком, а вечером в чате подъезда обсуждает новые тарифы на вывоз мусора?

— Вроде того. Пусть и работаю в театре, но в обсуждении ЖКХ вполне могу принять участие. Сейчас в этом вопросе начинаю разбираться очень хорошо (смеется).

— Но вы при этом представитель высокого искусства. После стольких лет карьеры, что будоражит, мотивирует продолжать выходить на сцену?

— Хорошо помню свои эмоции перед первыми выходами на сцену сразу после училища. Это задор, желание всем доказать: «Вот я сейчас». А с возрастом, с опытом ты уже не можешь позволить себе выступить ниже, чем уровень, на который вышел. И нет-нет, не подумайте, что драйв куда-то уходит. Просто добавляется ответственность. И отношение к партиям, к ролям уже совсем другое. Становишься гораздо более требовательным к себе.

— А юношеский трепет от самого факта выхода к зрителю, от танца с возрастом же не теряется?

— Нет, конечно. Просто ты учишься правильно аккумулировать свою энергию, не растрачивая ее в течение дня. Ведь в образ ты начинаешь входить заранее. В день спектакля пьешь ли ты утром кофе, занимаешься ли с ребеночком все равно постоянно держишь в голове вечерний выход на сцену, прокручиваешь какие-то моменты, которые надо усилить или придать особую драматическую значимость. И чем ближе спектакль, тем сильнее сама себя заводишь и выдаешь… А получилось или нет, уже решает зритель.

ДРУЖИТЬ И КОНКУРИРОВАТЬ – ТОЛЬКО ТАКОЙ ПОДХОД

— Выходит, одно из главных преимуществ опыта является умение не расплескать себя за день до непосредственно главного действа?

— Как в спорте, аналогии с которым я использую в своей работе с учениками. Им как-то ближе для понимания. Вот недавно спрашиваю: «Кто любимый футболист?» Один говорит: «Роналдинью», хотя тот уже лет десять, как сошел с орбиты, другой называет Месси или Акинфеева. Я продолжаю: «Вот посмотрите, они девяносто минут бегают с разным темпом, постоянно включенные, все видят. А вы десять минут позанимались и уже выдохлись». И им так действительно легче понять. В детском возрасте они не смогут себя ассоциировать с примерами из балетной практики. В футбол же все детишками бегали, постоянно по телевизору показывают.

— И тем не менее родители отдали их в балетное училище. Дети осознанно идут?

—  Когда я получала высшее образование в Санкт-Петербурге в академии Вагановой видела в 10-летних детишках, что они сами выбрали. Там просто жесточайший отбор при поступлении. Своими глазами видела. И без желания самого ребенка его никак не пройти. Пять-шесть часов просто ждать у дверей, чтобы услышать свою фамилию и просто попасть на просмотр – это уже испытание.

— А в Улан-Удэ?

— Сложно судить. Меня, например, папа водил на балет до поступления. Забавно, что не мама.

— В балетную школу сами потянули родителей?

— Кстати, нет. Не назвала бы это самым желаемым событием моего детства. Только гораздо позже я осознала, что это мое.

— Тогда интересно узнать, почему оставались в балете до момента осознания?

— Спортивный интерес. У нас был замечательный педагог – Марина Викторовна Рягузова, которая умела увлечь. И мне хотелось выше прыгать, больше вращать, выше поднимать ногу. Все время хотелось большего от своего тела, а у нее отлично получалось это желание подстегивать. Учила дружить, но заставляла и конкурировать. Сейчас понимаю, что именно такой подход и привел к чему-то большему.

ЕСЛИ РЕБЕНОК СТРЕМИТСЯ К ИСКУССТВУ, СМЫСЛ ДЕЛАТЬ ИЗ НЕГО МЕНЕДЖЕРА?

— Можете уже как педагог сравнить современных детей, поступающих в балетную школу, с вашим поколением?

— Могу, но сначала давайте объясню, что такое первые классы балетной школы. Это рутина. Ты стоишь в одной позе несколько часов лицом к стенке и повторяешь одно движение. Еще и очень медленно, чтобы все мышцы работали и была предельная концентрация на его выполнении. А сейчас дети живут в мире гаджетов, а он же клиповый. Внимания хватает на две-три секунды и ребенок переключается. Удержать внимание – самая большая проблема.

— Как боретесь? Требуете от родителей забирать телефоны?

— Не требую – объясняю. Ведь все мы видим по какому пути развивается мир. Все больше профессий, без которых нельзя было представить нашу жизнь, отдается на откуп интернету, машинам. А артист балета, оперный певец – это такая деятельность, которую робот никак не воспроизведет. Поэтому через пять, десять, пятнадцать лет искусство будет цениться гораздо выше, чем сейчас. И, если ваш ребенок к этому склонен, может, нет смысла делать из него менеджера?

— Пока готовился к нашему разговору, наоборот, нередко натыкался на мнения очень известных людей, которые, скажем так, менее оптимистичны в своих прогнозах на будущее академического искусства.

— Искусство и балет, в частности, всегда будут в цене. Разве что может произойти некая трансформация и конкретно классический балет чуть-чуть уступит позиции современному. А в нем уже кроются колоссальные возможности.

— Мне всегда казалось, что именно российскому зрителю гораздо ближе классический балет, в силу того что современное поколение зрителя все еще под воздействием советских времен, когда классический балет был визитной карточкой страны.

— В 2011 году мы на нашей сцене ставили три современных балета – In Tandem, Souvenir du Bach и Dzambuling. Потом я делала свой собственный проект – «Пенелопа». Полностью современный балет.

— И зритель принял?

— И понял. Постановщик Петр Базарон – тоже выпускник нашего хореографического училища – на следующий день изумлялся: «Стою на остановке, ко мне подходят женщины, обнимают со слезами и благодарят». Так тронуло. Считаю, и для зрителя, и для артистов республики – это было знаковое событие. Для артистов даже прежде всего.

— Новые возможности?

— Именно. Шанс попробовать новое и интересное. Особенно для молодых. Сейчас все сидят в Инстаграме и могут смотреть видео современных трупп, их номера. Возможность испытать на себе на сцене – дорогого стоит.

ЗВАЛИ В МОСКВУ, НО РЕБЕНОК СКАЗАЛ: «НЕ ХОЧУ»

— Как же быть с аксиомой «балет – не гимнастика», на которую напирают те, кто считает, что уход от классики чуть ли не предательство искусства в пользу банальной демонстрации возможностей тела?

— В современной хореографии действительно меньше философии, скорее наложенные на музыку движения. Истории нет. Есть, наверное, тенденция такая, но она должна подзадоривать молодежь. Раз она 18 вращает, то почему я могу только два? Разве не стимул для роста? Рядом всегда должен быть наставник, который будет с учетом твоей технической одаренности помогать выстраивать партию, согласно всем законам драматургии. И еще артист всегда должен знать историю того, что исполняет. Какая эпоха, когда и где все было создано, какие исторические события повлияли на появление именно этого спектакля. Читай, изучай!

— Но шансы попробовать что-то новое – один из способов сохранять для сцены, для балета местных выпускников в условиях невозможности участия в зарплатных гонках с более крупными регионами?

— Когда выпускаешься в 18 лет вообще гораздо комфортнее переходить с свой театр, где все знакомо, где тебя примут. Где тебе помогут выстроить репертуар в классическом балете, подведут к современному, то ты уже уедешь совсем другим артистом. В 18 лет в Москве тебя возьмут в кордебалет, а, приехав в 21 с опытом партий в «Лебедином озере», «Жизели» и «Дон Кихоте», встретишь совсем другое отношение.

— Вы рассказали, как Базарона на остановке обнимали тетушки, а у вас, какой был самый эмоциональный эпизод с проявлением зрительской любви?

— Расскажу другую историю. В 2002-м я же уходила из балета, получила диплом администратора гостиничного бизнеса, строила планы, но так получилось, что через два года в то время художественный руководитель театра Екатерина Балдановна Самбуева пригласила меня посмотреть «Лебединое озеро». Как сейчас помню, пришла после экзамена на спектакль…

— И сердце екнуло?

— Посмотрела, всех обняла, пообщались, ведь давно не виделись. А Екатерина Балдановна вдруг говорит: «Приходи завтра в театр, нам надо пообщаться». А она мой учитель, как я могу ослушаться. Пришла и 15 лет все здесь. И вот тогда, впервые выйдя на сцену после возвращения, я испытала совершенно особые эмоции. Тогда и пришло осознание, о котором я говорила вам в начале нашего общения. Поняла, что это моя судьба.

— Раз пришли к такому выводу и перезапустили карьеру не возникло желание снова попытаться пробиться на столичный уровень?

— Я гастролировала, в Питере том же танцевала, и были варианты уехать в Москву в театр. Поступило предложение лет шесть назад, но сын ходил начальную школу и, когда его спросили, был категоричен: «Нет. Я не хочу». Хотя сейчас иногда со смехом заводит разговор: «А если бы мы тогда переехали» …

— Сами не жалеете?

— Возможностей в том числе и финансовых в Москве было бы больше, но желание ребенка для меня как закон.

САМЫЕ ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ГАСТРОЛИ? У НАС ПО РЕСПУБЛИКЕ

— Самые экстремальные гастроли?

— У нас по республике. И самые ответственные. Ты выступаешь для родного зрителя, многие не видели балет даже по интернету. И ты приезжаешь показать. Держишь в уме: «А вдруг кто-то из детей заинтересуется, захочет пройти такой путь». Очень волнительно. А сцена-то не соответствует. Дома культуры 60-х годов постройки, где покрытие уже вздулось от времени. Да и ездили мы в ноябре или декабре, когда очень холодно. На сцене максимум 10 градусов, дышишь – и пар изо рта. А заграницей можно услышать жалобы, что линолеум скользковат от света софитов. Их бы в наши условия (смеется).

— Как грелись? За кулисы пить чай, отогревать руки-ноги варежками и покрывалом?

— Да, бросьте. Музыка зазвучала, пошел адреналин, вошел в образ – и никакого дискомфорта. А вот о шероховатостях сцены, несмотря на все эмоции, лучше не забывать. Травмы, увы, спутник профессии. 

— У вашей профессии еще один грустный спутник – жизнь после сцены. Вот цитата Ульяны Лопаткиной: «Начиная с 10-летнего возраста, наша жизнь — балет. Все поставлено ему на службу. И когда срок действия инструмента, которым является твое тренированное тело, заканчивается, встает вопрос: как свои профессиональные качества применять дальше? Кем быть? Педагоги в таком количестве не требуются. Профессия хореографа — особый талант. И что в итоге? Психологическая смерть».

— Да уж. Она поднимает очень серьезную тему. Знаете, очень хочется, чтобы дирекция театра помогала нам, балетным артистам, по окончании творческой деятельности менять квалификацию. Помогала переходить в смежные театральные профессии- помощник режиссера, режиссер, осветитель, звукооператор. Мы как никто другой знаем спектакль, его содержание. Это правда, закончив карьеру, в 40-45лет ты становишься никому ненужным. Нынешний директор театра Эржена Зугдаровна Жамбалова это понимает, здесь мы слышим отклик на нашу проблему, и это радует.

— Вы стали преподавать еще в 2006-м с мыслями о будущем или стечение обстоятельств?

— Директор училища Людмила Георгиевна Пермякова предложила взять класс.

— Удивились?

— Сама преподавать точно никогда не хотела, даже мыслей не было. Но она подала все в ультимативной форме: «У меня других вариантов нет, выручай, я тебя жду». И раз начала, то уже сама поступила в академию, чтобы были самые хорошие знания, как преподавать.

— Ваши выпускники далеко пошли?

— У меня два выпуска уже. Лауреаты премий, дипломанты и наши нынешние солистки уже есть.

ЗДЕСЬ В ТЕАТРЕ МЫ КАК СЕМЬЯ, УЕДЕШЬ – СТОЛКНЕШЬСЯ С ДРУГИМ ОТНОШЕНИЕМ

— А вообще количество поступающих уменьшается с годами?

— Да.

— Как с талантами?

— Самое главное, чтобы ребенок был здоров. Даже суперталантливый ребенок без здоровья сломается, как бы ты не старался его готовить. А на судьбы влиять не хочется. В балете очень многое должно сойтись. Нужен характер. Без него тоже не стать суперзвездой. Просто не получится быть солистом, выдерживать ответственность, конкуренцию. Это в Улан-Удэ мы практически все выпускники одной школы и живем как одна семья. Когда уедешь, столкнешься совсем с другим отношением. Давление от ожиданий колоссальное, надо уметь доказывать постоянно. Без характера никак.

— Ваша любимая постановка?

— Не могу одну выделить. Сейчас, когда ты уже почти у финиша, каждая становится дорогой. К каждому выступлению ты проходишь определенный путь, проживаешь маленький жизненный цикл. Как их можно выделять? Тем более я сама себе самый большой критик и не считаю, что приближалась к идеалу. Вложила-то все 150 процентов, но, сколько вернулось обратно – вопрос.

— Вы сказали о финишной черте. Дальше в планах педагогическая работа или пока рано говорить?

— В последние годы много работала со спортсменами: спортивная и художественная гимнастика, аэробика. Там платят побольше, но балетное училище оставлять не собираюсь. Хочу передавать знания, умения будущим поколениям. Понимаю предмет досконально. Хочу оставить свое наследие бурятскому балету, училищу, театру.

Добавить комментарий